Михаил Михайлович родился в 1919 году в городе Сумы, на Украине, в семье рабочего.
В 1936 году поступил в Одесский институт железнодорожного транспорта, но прервал учебу, начал работать воспитателем в детских домах в Сумах.
В 1941 году с третьего курса Харьковского университета ушел добровольцем на фронт.
В 1942 году, после ранения, М. Пилипенко приехал в Свердловск, несколько лет работал комсоргом на Уралмаше.
С 1949 по 1957 год работал заместителем редактора и редактором областной комсомольской газеты "На смену!".
Первые стихи опубликовал в 1944 году. Первая книга стихов "Рождение города" вышла в Свердловске в 1950 году. Автор сборников стихов "Долг и счастье" (1952), "Дороги" (1955), "Сталь и песня" (1957), "Уральская рябинушка" (!961), "Избранная лирика" (1969), изданных в Москве и Свердловске.
На стихи М. Пилипенко написаны популярные песни "Уральская рябинушка", "Небо темно-синее" и другие. Член Союза писателей.
Награжден орденом Трудового Красного Знамени.
Умер в 1957 году.
"У Михаила Пилипенко мало написано о войне, стихов батальных почти не найти. Но то, что есть, до предела правдиво"
Михаил Найдич
СОСЕД.
Друг другу мы, ей-богу же, не верим
И думаем совсем не об одном,
Так что тебя в мои толкает двери,
Где все по-холостяцки кверху дном,
Где кружка сколком яшмовым прикрыта,
Рюкзак повешен на олений рог,
Где груда темно-рыжего боксита
Легла на стол, как праздничный пирог?
Не подсластив презрительного взгляда,
Ты входишь, как обычно, по утрам,
Ткнешь пальцем в то,
что мне до боли свято,
— А это что, простите, за мура?
Но я читаю за колючим словом,
За деланной надменностью лица
Глухую зависть немощных к здоровым,
Тщедушных — к сильным,
глупых — к мудрецам.
Ведь ты довольным,
хоть и утомленным,
Не поднимался на гору ползком
С обтрепанным,
тяжелым,
просмоленным,
Наполненным рудою рюкзаком.
Тебя не увлекала,
не пугала
И не лишала среди ночи сна
Лежащая без края, без начала
Шумящая пшеницей целина.
Таких не удивишь ни новизною,
Ни трудностью исхоженных дорог,
За крепкою отцовскою спиною
Ты юность доживаешь без тревог.
Живи ж, как хочешь,—
гладко,
сыто,
пьяно.
Спеши пожить,
работать не спеши.
Пускай пугает пустота кармана
И не пугает -пустота души.
Но кто тебе и за какое зло
Сказал, что в жизни очень повезло?
Друг другу мы, ей-богу же, не верим
И думаем совсем не об одном,
Так что тебя в мои толкает двери,
Где все по-холостяцки кверху дном,
Где кружка сколком яшмовым прикрыта,
Рюкзак повешен на олений рог,
Где груда темно-рыжего боксита
Легла на стол, как праздничный пирог?
Не подсластив презрительного взгляда,
Ты входишь, как обычно, по утрам,
Ткнешь пальцем в то,
что мне до боли свято,
— А это что, простите, за мура?
Но я читаю за колючим словом,
За деланной надменностью лица
Глухую зависть немощных к здоровым,
Тщедушных — к сильным,
глупых — к мудрецам.
Ведь ты довольным,
хоть и утомленным,
Не поднимался на гору ползком
С обтрепанным,
тяжелым,
просмоленным,
Наполненным рудою рюкзаком.
Тебя не увлекала,
не пугала
И не лишала среди ночи сна
Лежащая без края, без начала
Шумящая пшеницей целина.
Таких не удивишь ни новизною,
Ни трудностью исхоженных дорог,
За крепкою отцовскою спиною
Ты юность доживаешь без тревог.
Живи ж, как хочешь,—
гладко,
сыто,
пьяно.
Спеши пожить,
работать не спеши.
Пускай пугает пустота кармана
И не пугает -пустота души.
Но кто тебе и за какое зло
Сказал, что в жизни очень повезло?
