Возмутитель спокойствия в русском языке

Пушкин утверждал, что Михаил Васильевич Ломоносов "не только основал университет, но и сам является нашим университетом": так много сделал Ломоносов для русской словесности.

Сегодня многие говорят о консервативности языка, и любой намёк на реформу воспринимается в штыки. В своё время таким возмутителем спокойствия и был великий Ломоносов. Он призывал развивать живой, понятный, образный язык, а "весьма обветшавшие" слова отправлять на музейную полку. Например, слово "свене" было заменено словом "кроме", вместо "овогда" стали говорить "иногда".

Учёные должны быть благодарны Ломоносову за создание русского научного языка. Если бы не он, в ходу были бы неблагозвучные для русского уха слова "солюция" и, страшно сказать, "пендула"! Сейчас это вполне нормальные "раствор" и "маятник". Пафосную "циркумференцию" заменило мягкое слово "окружность". "Аддиция" превратилась в "сложение", "триангул" стал "треугольником". 

Ломоносов был физиком и лириком одновременно. Именно он подарил нам романтичные "созвездие" и "полнолуние".

Ломоносов - автор первой русской грамматики, по которой мы  живём до сих пор. Он предостерегал от ошибок, которые и сейчас делают двоечники: "Окончаниями от правил отходит немалое число глаголов, из которых знатнейшие суть: даю, ем, хочу. Я хочу, ты хочешь, он хочет, мы хотим, вы хотите, они хотят. Говорят иные - хочем, хочете, хочут. Однако непристойно".

В "Грамматике", изданной 14 раз, Ломоносов писал о русском языке: "Карл V, римский император, говаривал, что ишпанским с Богом, французским - с друзьями, немецким - с неприятельми, италиянским - с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому языку был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо он нашёл бы в нём великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность италиянского, сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка".

Давайте уважать русский язык и себя, говорить правильно и "пристойно", как бы сказал Михаил Васильевич. 

Ненужная буква

                                                                   
                                                                       Тайна «Ижицы»

В знаменитом декрете Луначарского 1918 года об изменениях в русском языке нет упоминания о букве Ѵ («ижица»), которая была последней буквой в дореволюционном алфавите. К моменту реформы она встречалась крайне редко, и ее можно было найти в основном только в церковных текстах.

В гражданском же языке «ижица» фактически употреблялась только в слове «миро». В молчаливом отказе большевиков от «ижици» многие увидели знамение: Советская власть как бы отказывалась от одного из семи таинств – миропомазания, через которое православному подаются дары Святого Духа, призванные укрепить его в духовной жизни.

Любопытно, что незадокументированное удаление «ижицы», последней буквы в алфавите и официальная ликвидации предпоследней - «фиты» сделали заключительной алфавитной буквой – «я». Интеллигенция увидела в этом еще одну злонамеренность новых властей, которые намеренно пожертвовали двумя буквами, чтобы поставить в конец литеру, выражающую человеческую личность, индивидуальность.

Непростая судьба буквы "ё"

                  Трудная буква "Ё"
Карамзин был одним из ярых «поклонников» буквы «ё», но он вовсе не был ее изобретателем. В 1783 году состоялось одно из первых заседаний Академии Русской словесности. Её учредителем была Екатерина Дашкова. Вместе с известнейшими литераторами своего времени: Державиным и Фонвизиным, княгиня обсуждала проект Славяно-российского словаря.
Для удобства Екатерина Романовна предложила заменить обозначение звука «io» на одну букву «ё». Нововведение было утверждено общим собранием академии, новаторскую идею Дашковой поддержал Державин, который стал использовать «ё» в своих произведениях. Именно он первым стал использовать новую букву в переписке, а также первым напечатал фамилию с "ё": Потёмкинъ. В это же время Иван Дмитриев выпустил книгу "И мои безделки", отпечатав в ней все необходимые точки. И, наконец, широкое употребление она получила после того, как появилась в поэтическом сборнике Карамзина. 
Были у новой буквы и противники. Министр просвещения Александр Шишков, как говорят, яростно пролистывал многочисленные тома своей библиотеки и собственноручно вымарывал две точки над буквой. Среди писателей тоже оказалось немало консерваторов. Марина Цветаева, например, принципиально писала через «о» слово «чорт», а Андрей Белый, по тем же соображениям, «жолтый».
 
В типографиях букву тоже недолюбливают, ведь из-за нее приходится расходовать лишнюю краску. В дореволюционных букварях её сослали в самый конец алфавита, в одну компанию с отмирающими «ижицей» и «фитой». А в наши дни её место – в самом углу клавиатуры. Но не везде к букве «ё» относятся с таким пренебрежением – в Ульяновске ей даже установлен памятник.

"Увольнение букв"

Русский язык - один из самых сложных. И это связано не только с лексикой и синтаксисом, но и с самой его историей. Даже для нас, носителей языка, до сих пор многое в русском языке неясно и загадочно.

Наш язык сегодня далек от своего прародителя – это не случайность и не результат масонского заговора. Это результат кропотливой работы множества талантливых людей, которые создали русский литературный язык в том виде, в котором он существует сейчас. Если бы не вдохновленные ими реформы, не было бы у нас поэзии Пушкина, прозы Толстого, драматургии Чехова. Кто же создал тот язык, на котором мы говорим сегодня?

Первое «увольнение букв».
В XVIII веке к власти приходит Петр I. Он начинает преобразования во всех сферах жизни, не обходит вниманием и русский язык. Но его реформы касаются лишь внешней стороны, они не проникают в саму суть языка, его синтаксис, лексику, грамматику.Петр I упрощает правописание, избавляясь от греческих букв пси, кси и омеги. Эти буквы не обозначали в русском языке никаких звуков и их потеря язык нисколько не обедняла. Петр попытался избавиться еще от ряда букв русского алфавита: «Земля», «Ижица», «Ферт», а также убрал надстрочные знаки, но под давлением духовенства эти буквы пришлось вернуть.

Алфавитная реформа облегчала жизнь не только школьникам петровской поры (букв-то приходилось учить меньше), но и типографиям, которым не надо было больше печатать лишние знаки, не произносившиеся при чтении.
Ломоносов об этом отозвался так: «При Петре Великом не одни бояре и боярыни, но и буквы сбросили с себя широкие шубы и нарядились в летние одежды».