История знаменитых цитат. За Родину, за Сталина!

Хотя призыв "За Родину, за Сталина!" неразрывно связан с Великой Отечественной, появился он почти на четыре года раньше - как лозунг к выборам в Верховный Совет СССР 12 декабря 1937 года. Позднее, в 1940-м и в 1950-м годах, он изображался на предвыборных плакатах.

История знаменитых цитат. Мы чужие на этом празднике жизни.

Фраза Остапа почти без изменений перекочевала в роман из дневника Ильфа, который вместе с Петровым побывал в Пятигорске в июне 1927 года.

В классическом комментарии Ю. Щеглова к дилогии о великом комбинаторе литературный источник фразы Остапа - лермонтовские "Стансы" (1831): "И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели, / Как пир на празднике чужом". Имя Лермонтова тесно связано с Пятигорском, а лермонтовские мотивы неоднократно появляются в "кавказских" главах "Двенадцати стульев".

Однако само выражение "праздник жизни" принадлежит Пушкину: "Блажен, кто праздник Жизни рано / Оставил, не допив до дна / Бокала полного вина" ("Евгений Онегин").

Сумрачная окраска "праздника жизни" идет от французской поэзии, откуда попало к нам это выражение. Выражение это ввел Никола Жильбер в "Оде, написанной в подражание многим псалмам" (1780): "На жизненном пиру, злосчастный гость, /Однажды появился я и умираю". Ода была написана за несколько дней до смерти поэта, не дожившего до 30 лет, отсюда ее второе название: "Прощание с жизнью".

Но и у Жильбера был предшественник - древнеримский поэт Лукреций. "Гость на жизненном пиру" появляется в его поэме "О природе вещей". 

Однако возможен еще один, вовсе не стихотворный источник фразы Остапа. У Герцена читаем: "Не все приглашены природой на пир жизни". В другом месте Герцен указывает автора этой мысли: "... неприглашенные на пир жизни, о которых говорит Мальтюс [т. е. Мальтус]" ("С того берега", 1858).

Томас Роберт Мальтус, английский экономист, знаменит прежде всего своим "Опытом закона о народонаселении" (1798), в котором сформулирован так называемый "закон Мальтуса": "Население возрастает в геометрической прогрессии, а средства пропитания - только в арифметической". Во 2-м издании "Опыта..." (1803) появилась еще одна броская сентенция: "Человек, явившийся в уже занятый мир, если родители не могут его прокормить и если обществу не нужен его труд, не имеет права требовать для себя даже крох пропитания, ибо он совершенно лишний на этом свете. На великом пиршестве Природы для него нет прибора". 

Это высказывание получило скандальную известность, и в следующих изданиях книги автор его снял. Но именно оно, наряду с "законом Мальтуса", цитируется чаще всего.

Для гуляющих по "Цветнику" Остапа и Кисы "не нашлось прибора" на пиршестве жизни. И сверху взирает на них не только тоскующий Лермонтов, но и безжалостный Мальтус.    

Из журнала "Читаем вместе".

История знаменитых цитат. "Воруют!"

"Воруют!" - один из немногих примеров, когда крылатое выражение состоит из одного слова.

Одна из популярных версий его появления изложена в повести Довлатова "Чемодан" (1991):

"Двести лет назад историк Карамзин побывал во Франции. Русские эмигранты спросили его:

- Что, в двух словах, происходит на родине?

Карамзину и двух слов не понадобилось.

- Воруют, - ответил Карамзин..."

 

В "Голубой книге" Михаила Зощенко (1935) читаем: "В свое время знаменитый писатель Карамзин так сказал: "Если б захотеть одним словом выразить, что делается в России, то следует сказать: воруют".

Согласно князю Петру Андреевичу Вяземскому, автору "Старых записных книжек" - "Карамзин говорил, что если бы отвечать одним словом на вопрос: что делается в России, то пришлось бы сказать: крадут".

Вяземский знал великого историографа лично и вполне мог слышать эти слова. 

В советское время карамзинская фраза находилась в тени, и только полуюродивый Деточкин в фильме Рязанова мог воскликнуть на всю страну: "Ведь воруют! Много воруют". Зато с 1990-х годов "Воруют!" стало по-настоящему крылатым словом и остается таковым по сей день. 

По материалам журнала "Читаем вместе".

Бальзаковский возраст

 

По Рунету блуждает викторинный вопрос с подвохом: "Что такое бальзаковский возраст?" Ответ неожиданный: "Тридцать лет", - поскольку, дескать, выражение связано с романом Бальзака "Тридцатилетняя женщина" (1830-1842). Действительно, в справочнике Ашукиных "Крылатые слова" этот роман указан как источник выражения. Однако здесь же отмечено, что речь идет о "возрасте 30-40 лет". 

Прежде всего само это выражение чисто русское. И появилось оно лишь в последние десятилетия XIX века - например, в рассказе Чехова "От нечего делать" (1886).

С самого начала "бальзаковская женщина" виделась в России сорокалетней. В повести В. Сологуба "История двух калош" (1839) читаем: "В сорок лет, что ни говори Бальзак, женщина в неприятном положении". В повести С. Победоносцева "Милочка" (1845) упоминалась "отцветшая бальзаковская сорокалетняя красавица". Тогда причем здесь "Тридцатилетняя женщина"?

Определение "тридцатилетняя " тогдашний читатель понимал как галантное обозначение женщины в возрасте за тридцать, а, пожалуй, и далеко за тридцать. Критик парижского "Артистического журнала" 1838 года язвительно замечал: "Ни для кого не тайна, что женщина переходит от двадцати девяти лет до шестидесяти без промежутков, и что тридцатилтняя женщина существует только в фантастическом воображении г-на де  Бальзака". Паспортов тогда не было, и дамы легко сбавляли себе возраст. Парижское общество отлично знало, что прототипом "Тридцатилетней женщины" была Лора де Берни, возлюбленная молодого Бальзака, а ей в начале их романа было даже не сорок, а сорок пять. 

Наиболее точно "бальзаковский возраст" описан в новелле Бальзака "Поручение" (1832) из цикла "Сцены из частной жизни". Герои новеллы переживают "то время, когда кажутся всего обаятельней женщины известного возраста, иными словами, женщины между тридцатью пятью и сорока годами"; "встречаются немало сорокалетних женщин более молодых, чем иные двадцатилетние".

Далее: в 1839 году вышел роман Бальзака "Беатриса". Одной из главных героинь романа была как раз сорокалетняя женщина - мадемуазель де Туш, "списанная" с Жорж Санд. 

Годом раньше "Беатрисы" был опубликован роман "Сорокалетняя красавица" Шарля де Бернара, друга и ученика Бальзака. То была еще одна версия "Тридцатилетней женщины". Это обстоятельство, возможно, оказалось решающим для конкретизации "бальзаковского возраста" в России. В том же 1838 году "Сорокалетняя красавица" появилась по-русски в "Библиотеке для чтения", самом популярном тогдашнем журнале.

Леон Гозлан в своих "Воспоминаниях о Бальзаке" (1854) заметил, что Бальзак "сделал женщин достойными любви до того возраста, когда прежде они с трудом припоминали, что были некогда любимы". Об этой бессмертной заслуге французского романиста говорит и русская дама в повести В. Зотова "Между Петербургом и Москвою" (1853): "Со смертью Бальзака кончились в литературе все апотеозы сорокалетних красавиц. Только его гений мог сделать интересною женщину этих лет. Неблагодарные женщины, мы и не подумали воздвигнуть ему памятник в награду за один из самых смелых подвигов, о которых когда-нибудь упоминалось в истории!"

По материалам журнала "Читаем вместе".   

Человек есть то, что он читает

Ныне это изречение обычно приписывается Иосифу Бродскому - и в русской, и в иноязычной литературе. Бродский, однако, не был первым.

История этой мысли гораздо старше. Это изречение существовало в Германии уже в 1870-е годы. Оно перефразирует высказывание "Человек есть то, что он ест" ("Der Mensch ist, was er isst"), появившееся в рецензии Л. Фейербаха на книгу Я. Молешотта "Учение о питании" (1850).

Французский вариант этой сентенции - "Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе, кто ты" - появилось на полвека раньше, в эссе Этьена де Жу "Дом на улице Арси" (1813). Франсуа Мориак по этому поводу заметил: "Изречение "Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе, кто ты" справедливо, но еще лучше я узнал бы тебя, если бы ты сказал мне, что ты перечитываешь" ("Мемуары внутренней жизни", 1959). Неожиданную трактовку этой мудрости предложил Илья Ильф в своих "Записных книжках": "Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу тебе, у кого ты украл эту книгу".

Ранняя формулировка мысли, вынесенной в заголовок, содержалась в книге британца У. Лоу "Христианское совершенство" (1726): "Говорят, что человека можно узнать по людям, с которыми он водится; но, конечно, еще лучше можно узнать человека по книгам, с которыми он беседует".

В эссе "Поклониться тени" Бродский предупреждал: "...нас меняет то, что мы любим, иногда до потери собственной индивидуальности". Мало того: "Все, что ты читаешь, на тебя так или иначе влияет, скрыто или напрямую, или как-то еще, но скорее всего скрыто" (беседа с Чеславом Милошем, 1989). Тут Бродский - едва ли подозревая об этом - повторял Оскара Уайльда: "На меня повлияли все книги, которые я прочитал, и ни одна из газет" (письмо к неустановленному адресату, 1891).  

Не ошибается тот, кто ничего не делает

В советское время изречение "Не ошибается только тот, кто ничего не делает" приписывалось Ленину. Ничуть не реже цитировалась также цитата из ленинского доклада на V съезде Советов 5 июля 1918 года: "Не ошибается тот, кто ничего практического не делает". 

Разумеется, мысль эта не принадлежит вождю мирового пролетариата. Изречение, вероятно, попало к нам из французского языка. Это не помешало Вл. Далю включить его, чуть дополнив, в "Пословицы русского народа": "Не ошибается тот, кто ничего не делает; а кто делает - ошибается". 

Впрочем, первыми до мысли о безошибочности неделания додумались не французы, а итальянцы эпохи Возрождения. По итальянски это звучит гораздо короче: "Кто <ничего> не делает, не ошибается". 

Итальянская сентенция получила развитие в Германии XVII века: "Кто ничего не делает, не ошибается; а кто не ошибается, не продвигается дальше" (ПаульВинклер, "Три тысячи хороших мыслей", 1685). 

                                В заключение еще несколько современных афоризмов:

 

Господи, спаси меня от человека, который никогда не ошибается, а также от человека, который дважды делает одну и ту же ошибку (Уильям Мейо, американский врач).

Человек, который никогда не ошибается, - ужасный зануда (Анонимное американское изречение).

Человек, который не делает ошибок, получает приказы от тех, кто их делает (Герберт Прокноу, американский финансист и литератор).

Закройте дверь, перед всеми ошибками, и истина тоже останется за дверьми (Робиндранат Тагор).

На ашипках учемся (Леонид Крайнов-Рытов).